channel 9
Автор: Лина Городецкая фото: предоставлено автором

Моран и Ори. Иерусалимские трагедии февраля

Страшная трагедия, которая случилась в Иерусалиме 7 февраля, гибель девятнадцатилетней Ори Ансбахер, напомнила о другой трагедии, по фатальному стечению обстоятельств случившейся в эти же дни, в том же городе. 17 лет между ними. 8 февраля 2002 в Иерусалиме от рук террористов погибла Моран Амит. Ей было 25 лет.

Моран родилась в Цфате 14 июня 1976 года. В семье Рути и Гади росли четверо детей, два сына и две дочери. Затем семья переехала в кибуц Кфар ха-Насси, и училась девочка в Верхней Галилее, в кибуцных школах Аелет ха-Шахар и Кфар-Блюм. Моран росла красивой и успешной, умной и талантливой девочкой. Очень живой и энергичной, непременно улыбчивой.



С 1994 по 1996 год Моран служила в Армии обороны Израиля, проходила службу на крайнем севере, была сержантом оперативного отдела бригады "Хермон", а затем служила в секретариате штаба бригады "Хирам".

За месяц до демобилизации Моран была серьезно ранена в автомобильной аварии. Целый год она провела в центре реабилитации, училась вновь ходить. И смогла восстановить свое здоровье. Затем девушка переехала в центр страны и работала в компаниях высоких технологий в Петах-Тикве и Явне.

А еще через год Моран поступила в Хайфский университет на юридический факультет, параллельно она подрабатывала в одной хайфской юридической фирме и руководила виртуальным форумом знакомств сайта "Едиот ахронот".

Жизнь, праздники и будни, как у многих молодых людей ее поколения... Так и было бы дальше, работа, карьера, любовь, семья, дети, если бы не случилась трагедия.



В пятницу, 8 февраля 2002 года, Моран и ее друг Гиль отправились на прогулку в иерусалимский район Армон ха-Нацив. Ее приятель, адвокат из Иерусалима, предложил Моран подумать о том, чтобы продолжить учебу в Иерусалимском университете, они шли по верхней террасе и беседовали, когда внезапно на них напали четыре палестинских пятнадцатилетних бандита, вооруженных ножами. Лица их были в масках.

Моран и Гиль побежали, сначала вместе, рука за руку. Но они упали и, поднявшись, побежали в противоположных направлениях. Гилю удалось выбежать на дорогу и остановить полицейский патруль, а Моран продолжала бежать по лощине, зацепилась за кусты, там ее и настигли преступники. Они схватили девушку и нанесли ей ножевые ранения по всему телу.

Лишь через час Моран смогли доставить в больницу "Адасса", вечером она скончалась от ран.

А бандиты убежали в школу в районе Восточного Иерусалима, там они спрятали маски, выбросили ножи и баллончики с газом, поменяли одежду. Завхоз школы посодействовал им в этом.

Полицейские преследовали террористов, часть из них смогли схватить сразу, часть была арестована через некоторое время. Судебный приговор был вынесен спустя год... Семеро человек, причастных к убийству, большинство из которых были несовершеннолетними в возрасте до 18 лет, признались в том, что совершили серию террористических актов в Иерусалиме.

Двое из них были приговорены к пожизненному заключению.

А Моран похоронили на кладбище кибуца Кфар ха-Наси. На интернет - форуме, которым руководила девушка, в те дни было множество эмоциональных писем. Друзья прощались с ней...



Ровно через семнадцать лет, в Иерусалиме случилась трагедия. От рук нелюдя погибла Ора Ансбахер. Она жила в Иудее, в Гуш-Эционе, в поселении Ткоа. Проходила альтернативную службу в ЦАХАЛе. Девушка занималась подростками в интернате "Яалим", расположенном рядом с лесной зоной.



Ори - дочь раввина Гади Ансбахера и его жены Ноа. Она росла в любви и тепле, среди братьев и сестер, училась в "ульпине" в Гуш-Эционе. Мечтала успеть много в жизни… Не успела. Ее тело было найдено 7 февраля поздно вечером в Иерусалиме, в районе Эйн-Эяль недалеко от Танахического зоопарка. Имя "Ори" переводится с иврита, как "мой свет". Страшно думать о последних минутах девушки с таким светлым именем и улыбкой. 8 февраля ее похоронили...



По стечению обстоятельств, отца Моран зовут Гади, и отца Ори зовут Гади. Нет ничего страшнее, когда отцы и матери сидят траурную неделю "шиву" по своим юным дочерям. "Я молюсь, прошу Ори оставить нам силы, чтобы мы могли дальше верить в хорошее. И я прошу всех, кто слышит меня сейчас, пусть и у вас будут силы совершать хорошие поступки, чтобы свет вокруг не гас..." Так сказала Ноа, мама Ори, во время похорон своей дочери. Где она возьмет этот свет, верить в хорошее? Но в Иудее живут сильные люди, это я знаю.



Пожалуй, стоит вспомнить еще одну очень давнюю историю, случившуюся в нашей стране. Она связана с подобной трагедией и с именем "солдата номер один" в ЦАХАЛе. Пять лет назад ушел в мир иной человек, которого в Израиле называли легендой.
Меир Хар-Цион, родившийся под фамилией Горовиц, капитан израильского спецназа, офицер-десантник израильской армии, боец "Подразделения 101" и 890 батальона.



Мужество и отвага Хар-Циона в годы службы в армии были известны всему Израилю даже без интернета. Премьер-министр Давид Бен-Гурион называл его "новым Бар-Кохбой", а генерал Моше Даян — "солдатом номер один".



Эпизод, который я хочу процитировать - часть очерка о нем "Не хочу, чтобы он умирал..." написанного израильским писателем Владимиром Фромером и опубликованного в книге "Реальность мифов". Владимира Фромера не стало в конце прошлого года. Я приведу один любопытный эпизод из этого очерка:

"Ни к кому Меир не был привязан так, как к сестре Шошане. Она была частью его души. Он говорил потом, что что-то навсегда умерло в нем с ее смертью. И много времени спустя, чудом вырвавшись из мира, в котором не было ни надежд, ни желаний, вложив остаток душевных и физических сил в создание ранчо в Нижней Галилее, он назвал его именем сестры.

Случилось это в декабре 1954-го года. Шошана, уже получившая повестку о мобилизации на действительную службу, решила пойти со своим другом Одедом в небольшой поход. Ей хотелось пройти в Иерусалим через Эйн-Геди и Иудейскую пустыню.

Шошана не меньше Меира любила такие скитания. "Это в последний раз", - сказала она матери. Судьба придала страшный смысл ее словам.



Шошану и Одеда убили бедуины из племени Азазма. Лишь через три месяца обнаружили их тела, брошенные в высохший колодец. Потрясение оказалось чрезмерным даже для железных нервов Меира. Он плакал, но никто не видел его слез. Через несколько дней после трагического известия, Меир, как всегда спокойный и подтянутый, явился к Шарону.

"Арик,- сказал он,- я требую ответной операции. Не только потому, что погибла моя сестра. Убиты двое израильтян. Вспомни, сколько раз наш отряд реагировал в прошлом на подобные вещи".

"Да,- ответил Шарон, помедлив,- но сейчас не время. Ведется сложная политическая игра. "Старик" не разрешает нам действовать. Потерпи".

"Тогда я сделаю это сам", - произнес Меир.

Шарон обратился к начальнику генштаба. Выслушав его, Даян сказал: "Разрешение на операцию дать не могу. Ты ко мне не обращался, а Хар-Цион не обращался к тебе. И передай Меиру, чтобы был осторожен. Я не хочу его потерять".

Шарон передал Меиру этот разговор без комментариев.

И Меир с тремя бойцами из киббуца Эйн-Харод, хорошо знавшими Шошану, отправился в Иудейскую пустыню.

Мстители ворвались в лагерь племени Азазма, захватили пятерых бедуинов и привели их к тому месту, где были найдены тела Шошаны и Одеда. Четверых убили, а пятому Меир сказал: "Я освобождаю тебя, чтобы ты рассказал своему племени о том, как отомстил Хар-Цион за убийство своей сестры и ее друга".

Начался международный скандал. Комиссия по перемирию передала израильским властям протокол показаний оставшегося в живых бедуина и потребовала наказания виновных. Бен-Гурион пришел в ярость. Он приказал арестовать Меира и вызвал к себе Шарона. Арик, предчувствуя грозу, позвонил Даяну и спросил: "Что мне сказать "старику"?

"Да говори, что хочешь", - ответил Даян,- но помни, что я не имею никакого отношения к этой истории".

Явившись к "Старику", Шарон попытался вывести своего любимца из-под удара и даже утверждал, что Меир в тот день никуда их части не отлучался.

Это было уж слишком. Голосом, не предвещавшим ничего хорошего, Бен-Гурион сказал: "Арик, если бы я прислушивался к мнению твоих врагов, то тебя давно бы не было в армии. Я все могу простить, кроме лжи".

Досталось Шарону. Досталось и Даяну. Что касается Хар-Циона, то "Старик" потребовал отдать под суд "этого бандита". Но тут нашла коса на камень. "Суд над Меиром деморализует армию", - заявил Даян и даже пригрозил отставкой. Это подействовало. Дело Хар-Циона было спущено на тормозах".

От себя хочется добавить, что Шошана Хар-Цион и Одед Вагмистер не дали взять себя живыми. Эти восемнадцатилетние девушка и парень защищались, как могли, у них было оружие и гранаты и они практически приняли бой. Первым погиб Одед, когда бедуины смогли приблизиться к ним, Шошана Хар-Цион тоже была мертва.

***

Три трагедии. Три потери юных израильтянок. Разные реакции на эти трагедии. Теперь невозможно время повернуть назад, чтобы эти девушки остались в живых. Невозможно сделать так, чтобы Ори Ансбахер вернулась домой в цветущее поселение Ткоа, к родителям, сестрам и братьям, сидящим сейчас траурную неделю по девятнадцатилетней девушке, у которой вся жизнь была впереди...



Осталось по заслугам наказать ее убийцу.

authorАвтор: Лина Городецкая

израильская журналистка
comments powered by HyperComments