x
channel 9
Автор: Михаил Гонопольский Фото:предоставлено автором

За их могилами ухаживают еврейские дети?

В человеке все излечимо. Все можно вынуть и заменить. Облучить, перегенить-перехромосомить, подкачать.

Все, кроме характера. Все это знают, и этим фактом можно отмазаться очень легко от всяких упреков. Поэтому, когда меня начинают доставать: “Ну почему ты так поступил? Ну вот почему ты в это влез?”, я обычно отвечаю по-украински (ответ по-украински до 2014 года всегда смягчал и скрашивал разговор, придавая оттенок доброго юмора): “Чому-чому… - через свою паскудну вдачу (почему-почему… из-за своего мерзкого характера)”. На этом месте улыбки обычно гасят интерес к причинам происшедшего.

Так вот буквально вчера, тоже “через свою паскудну вдачу”, полез комментировать одно сообщение, о том, что мэр Кирьят-Бялика (если не ошибаюсь) хотел в официальной речи в Польше упомянуть, что поляки повинны в смерти евреев во время войны, а польская цензура его речь не одобрила, - закон хоть и новый у них, но уже действует, - ну а он тоже парень с характером оказался, уперся, менять не стал – так и не выступил. Потом жаловался на разгул цензуры в якобы демократической стране.

Так вот, меня опять черт дернул написать то же, что писал в свое время в комментах после выступления нашего президента в Украине. Типа, - перед тем, как упрекать весь народ, целиком, в убийстве евреев, пошел бы и поклонился б хоть одной могиле из тысяч – тех тысяч поляков, которых замучили и казнили, иногда целыми семьями, с детишками, за помощь евреям. Потом, может быть, и имел бы право сказать то, что хотел.

На этот раз, надо сказать, пронесло. Я ожидал, как и в комментах к Ривлину, кучу возмущений и обвинений, - нет, реакции практически не было. Польша в сфере еврейских русскоязычных воспоминаний оказалась менее актуальной, чем Украина.

Наоборот, один парень еще добавил, что тому умному мэру следовало б еще напомнить о двух героических польских офицерах, которые добровольно пошли в концлагерь и в Варшавское гетто, чтобы собрать свидетельства об уничтожениях и представить мировой общественности. Чтоб спасла евреев. Один из них даже до американского президента добрался. Тот с легким нетерпением выслушал о евреях и спросил о поголовье лошадей.

Так что драчки в комментах не вышло. Бог миловал. Но пока он миловал, я все вспоминал, как и когда мне начала почему-то не нравиться эта обывательская склонность использовать жертвы в виде доказательств чего-то там.

Это было давно, лет тридцать назад, тогда только официально начиналась национально-культурная жизнь, появлялись “общества культуры”, евреи стали собираться в обществах, разговоры-выступления… И каждый раз, когда заходила речь о достоинстве народа, о его роли, бедные постсоветские евреи, ограбленные проклятой властью, отобравшей у них национальную историю, в виде главного аргумента всегда выдавали мантру: “шесть миллионов”. К месту и не к месту. Это было единственное, что они знали о своем великом народе.

Но это же была не цифра, это были живые нормальные люди, с судьбами, детскими и взрослыми житейскими заботами, которых положили в землю и закопали. И потому, когда их, людей, выдавали этак скопом, как цифру, да еще как какой-то аргумент типа козырного туза в игре, мне становилось не по себе.

Потом уже здесь, в Израиле, когда появился интернет, форумы-чаты-комменты, где еврейскому обывателю уже было где показать свой норов, я опять столкнулся с той же болью. Живых, несчастных людей, которых унижали, избивали, ни за что, заставляли раздеваться голышом при всех и потом вместе с их дорогими детьми убивали и сваливали кучей в ямы, - еврейский современный обыватель, теперь уже прилюдно, всемирно, опять использует как жирный козырь. Как возможность плюнуть на какой-то целый народ – поляков, украинцев, - целиком.

Это нетрудно понять психологически: любое двуногое существо, называемое человеком, живет не только хлебом насущным, оно живет еще и духом превосходства над другими. Пусть даже, как в нашем случае, превосходства тем, что “вы нас убивали”. И я, Гершко Капельдудкин, могу теперь смачно на вас плюнуть.
Это просто какой-то праздник обывательского превосходства над другими. Танцуют все – и президент, и мэры, и рядовые обыватели.

И это при том, что массовое истребление евреев во время второй мировой войны, благодаря деятелям стран-победительниц и стараниям еврейских деятелей, стало действительно знаком в мировом сознании. Это истребление стало упреком “всемирному человеку”, подняло его сознание на другой уровень, способствовало его взрослению.

Вся мировая история – это история массовых истреблений мирного населения, и, как бы, ничего из ряда вон… И вдруг – стали все в мире сравнивать, приводить как отрицательный пример, вдруг уничтожение стало моветоном…

Помню, в статье на одном сайте русского казачества автор говорит: вот ведь, казачества за годы советской власти изничтожили не меньше, чем евреев в войну, так евреи смогли добиться признания этого, а мы вот никак не можем… Шесть миллионов как знак.

“Всемирный человек”, конечно, мало чему в результате научился, то есть как был дурнем, так и остался.

Но мы ведь не говорим о “всемирном человеке”, и даже не об украинцах, поляках и других. Мы говорим о евреях. О человеческом облике.

Я, опять-таки в комментах однажды поднял вопрос: в Израиле тысячи амутот, есть ли среди них одна, которая заботится о памяти и могилах людей, убиенных за свою доброту к евреям? Все ответы были стандартны: Яд Вашем. Точка.

Люди добра не помнят. Обязанность помнить добро, раздавая звания и медальки, возложена на официальную организацию.

Так может, все-таки известны факты, что кто-то когда-то из израильтян пошел и поклонился могилам тех тысяч и тысяч простых людей, замученных, повешенных, расстрелянных, часто вместе с семьями и детишками за помощь евреям? За их могилами ухаживают еврейские дети? Их посещают экскурсии израильских школьников? Так, проездом из концлагеря в концлагерь, остановиться, выйти из автобуса и положить букет цветов, как у них, у неевреев, заведено?

Или нет?


Источник: Facebook

Автор: Михаил Гонопольский

иллюстратор, художник и дизайнер




Комментарии для сайта Cackle