channel 9
Кадр сюжета телеканала

Виновен: приговор Азарии оставили в силе

Военный трибунал, заседающий на территории Генерального штаба армии в Тель-Авиве, вынес вердикт по апелляции, поданной адвокатом Йорамом Шефтелем от имени бывшего военнослужащего Эльора Азарии.

Азария, ранее осужденный за непредумышленное убийство обезвреженного араба, участвовавшего в нападении на армейский патруль в Хевроне, был приговорен судом предыдущей инстанции к полутора годам тюремного заключения с учетом срока, проведенного под арестом до суда, и к разжалованию в рядовые.

Эльор Азария находился под стражей на военной базе "Нахшоним" с марта 2016 года. Военнослужащий был задержан по обвинению в непредумышленном убийстве после того, как выстрелом в голову убил уже обезвреженного террориста.



Инцидент произошел на перекрестке Джильбер в районе Тель-Румейда 24 марта 2016 года. Сам Азария утверждал, что открыл стрельбу, поскольку был уверен, что на теле террориста спрятано взрывное устройство, которое тот собирался привести в действие.

Военная прокуратура настаивала на тюремном наказании Азарии сроком от трех до пяти лет.

На апелляции известный израильский адвокат Йорам Шефтель утверждал, что суд основывался на недостоверных уликах и противоречивых показаниях. В частности, он счел недостоверным свидетельство однополчанина Азарии – тот показал на суде, что обвиняемый сразу после выстрела прокричал, что "террорист не должен жить, потому что застрелил его друга". Шефтель утверждал, что солдата вынудили дать такие показания в военной полиции, но суд счел эти доводы бездоказательными.

Адвокат также обратил внимание суда на то, что на съемке не видно и не слышно, как Азария после выстрела кричит что-либо товарищу. Но судьи отмели этот аргумент, отметив, что после выстрела Азария не находится в кадре около 40 секунд, поэтому "неудивительно, что его не видно и не слышно".

Свидетельство комроты Азарии, капитана Тома Неэмана, судьи признали ненадежным. Тот утверждал, что со стороны обезвреженного террориста не было потенциальной опасности для окружающих, и что после теракта Азария сказал, что "террорист должен был умереть". Вместе с тем, офицер в процессе следствия неоднократно менял показания и путался в них.

Однако, как отметил суд, недостоверность показаний Неэмана не меняет общего положения вещей, при котором доказано, что террорист был обезврежен и что Азария стрелял не из-за потенциальной угрозы, а из-за намерения не оставлять его в живых.

Согласно вердикту, Азария конструировал линию защиты, выдвигая выгодные для себя аргументы, по мере получения информации в ходе следствия, а не опираясь на собственное поведение и мотивы во время самого происшествия.

Версию подсудимого об опасениях насчет наличия взрывчатки на теле террориста суд счел неубедительной, отметив, что Азария действовал не как человек, опасающийся за свою жизнь, а "словно на стрельбище". Он находился на месте происшествия около четырех минут до выстрела и не выказывал признаков ощущения опасности, перед выстрелом он спокойно снял каску и передал ее товарищу, а не бросил на землю, как действовал бы человек, считающий, что жизни окружающих угрожает опасность. Он не смог объяснить следствию, когда именно у него появилось ощущение немедленной угрозы.

"Мы просматривали запись снова и снова, пытаясь найти хоть какое-то оправдание этому выстрелу, но так и не увидели необходимости в действиях Азарии и оправдания выстрелу в голову террористу", - сказано в вердикте.

Судьи также отмели возражения Шефтеля относительно того, что публичные высказывания командующего ЦАХАЛом Гади Айзенкота и министра обороны Моше Яалона о виновности Азарии повлияли на ход процесса. Они отметили, что процесс сопровождался исключительно мощным освещением в прессе, высказываниями политиков и ответственных лиц, зачастую далеко идущими, но эти высказывания и попытки повлиять на общественное мнение были как против Азарии, так и в его пользу, поэтому какой-либо определенной тенденции, способной исказить ход процесса в одном направлении, не было.

По итогам слушаний суд отклонил апелляцию, оставив предыдущий приговор в силе.